И это должно быть весело?

Отец преподносил первую охоту как важный этап в становлении мужчиной, посвящение. Гордо похлопывал по плечу и обещал, что домой сын вернется другим человеком. Бредя по лесу, Тристон вовсе не чувствовал себя ни старше, ни умнее. Ветки безжалостно хлестали его по лицу, глаза с трудом привыкали к пестроте, так разительно отличавшейся от белоснежных стен Хайтауэра и желтизны книжных страниц. Полуслепой и растерянный, он чувствовал себя не в своей тарелке.

Роннел шел на шаг впереди, как связующее звено между ним и отцом, и Тристон казался самому себе ценным обозом. Останься он дома, отец и брат могли бы скакать рядом, обсуждать свои дела - мечи, арбалеты, охотничьи байки, а он… Он велел бы спустить лодку, добрался вместе с матерью до Староместа, помолиться в Звездной септе.

Они часто бывали там вдвоем. Его молитвы Отцу, Матери и Старице были коротки и сумбурны, зато мать, коленопреклоненная, смиренно склонившая голову, могла часы провести у алтаря Воина. В такие моменты он отходил подальше, дабы не нарушать ее уединения, и глядел на ее затылок, тронутый серебром первых седин. Поднявшись с колен, она выглядела так, словно едва оправилась после долгой болезни. Ее потерянный взгляд блуждал, ощупывая мир в поисках опоры, а потом останавливался на нем и становился вдруг удивленным, будто она на миг забыла о его существовании. Тристон не находил в этом ничего удивительного. У леди Ронды в семье двое истинных мужей: супруг и старший сын. Его же имя Воину было незнакомо.

Тристон споткнулся - наверное, в сотый раз за день, и из его легких вырвался громкий раздраженный вздох. Прав был отец: нечего считать ворон. Но заслуженное замечание досталось отчего-то не ему, а Роннелу, который успевал и за охотничьей партией следовать, и в невольных няньках ходить.

— Кузен хотя бы подстрелил зайца, — Тристон едва заметно кивнул на тушку, пристегнутую к седлу Рована. Мелкий заяц безвольно раскачивался и выглядел довольно жалко, но у остальных дела шли еще хуже. — Я только наступил на что-то склизское. Даже не хочу знать, что это было. Надеюсь, лягушка, но вряд ли сойдет за добычу.

Он замедлил шаг, чтобы чуть отстать от партии. Отцовский голос, раздающий указания собрать хворост и напоить гончих, стал удаляться, и Тристон вздохнул. Он уповал на то, что их хотя бы ночевать в лесу не заставят, но надежда таяла с каждым новым приказом.

— Это должно быть весело, да? — спросил вслух, тихо и почти обреченно, остановив лошадь и уронив голову ей на бок. Дорога по колдобинам его порядком измотала. Даже воздух здесь был другим, плотным и слишком насыщенным. — Лучше бы сказался больным и остался с матерью. Дочитал бы Ломаса Странника.

Мысль о доме, о душной библиотеке Хайтауэра и теплой постели, его немного ободрила. Но все же недостаточно для того, чтобы бодро припустить дальше по лесным тропам.