ernest hawkworth, 50+
｢судья Визенгамота, michael sheen например｣

Эрнест всегда был человеком системы. Пока другие мальчишки лупили палками крапиву и выясняли, кто дальше сморкнется, его хобби было водить поезда категоризировать что угодно, и он был в этом хорош.  Любой хаос можно привести к общему знаменателю, вычистить лишнее и оставить красивую чистоту ясности и порядка. Родись он среди магглов, стал бы блестящим математиком. Волшебникам такие не требуются, и Эрнест довольствовался косыми взглядами родственников, славой безобидного чудилы среди сверстников и превосходными отметками по всем предметам, кроме травологии и УЗМС. Взаимодействие с живой природой всегда выбивало его из колеи. Как, собственно, и с людьми - проживание в одной спальне с несколькими однокурсниками давалось ему непросто, и он не мог дождаться, когда наконец съедет и поселится в уединенной мансарде дома, оставленного ему покойной тетушкой. Весь дом ему не был необходим, как и сад вокруг, а вот возможность жить одному, за исключением нескольких домовиков, читать и работать в свое удовольствие виделось ему раем. Пока он случайно не встретил Элеонор. Через минуту после их столкновения возле стеллажа со словарями в библиотеке его раем стала ее легкая картавость, ямочка на левой щеке и каряя точка на зеленом зрачке. Эрнест сам от себя такого не ожидал - в его идеально спланированном будущем было место для него одного, но в Элеонор оказалось ровно столько хаоса, сколько ему, как выяснилось недоставало все эти годы.

Кроме того, она очень любила садоводство.

Свернув с намеченного пути однажды, Эрнест уже на него не возвратился - вместо уединенного труда ученого он поступил на службу в Визенгамот. Его дотошность и умение превратить в четко работающую, слаженную систему хаос делопроизводства, а также периодическая смертность вышестоящих, двигали его по службе вверх порою вопреки его желанию.

Элеонор занималась садом и была счастлива. Он был счастлив, что она счастлива.

К сорока годам Эрнест обнаружил себя судьей. Это не входило в планы, но даже в хитросплетениях юриспруденции он мог разобрать четкую систему, разложить какой угодно клубок слов и понятий на черное и белое, красное и холодное, и в этом была его сила, как и в том, что он всегда видел слова и понятия почти никогда - человека за ними. Он слыл абсолютно беспристрастным сухарем среди коллег и подсудимых, но не от душевной черствости, а потому что его единственными советчиками и авторитетом были Система и Закон. Вынеся приговор согласно им и сняв напудренный парик, он отправлялся в дом с садом и мансардой, пить чай с бубликами и слушать рассказы Элеонор о сохнущих туберозах и обеспокоенно качать головой, потому что ее это беспокоило. 

А потом что-то поменялось. Эрнест продолжал служить Министерству, когда оно начало служить чему-то другому, потому что за его пределами количество хаоса выросло до возмутительных пределов. Эрнест продолжал ходить на службу, когда привычный мир вокруг рушился. Продолжал ходить на службу, пока сменялись министры, государственный строй и линия партии. В день, когда Элеонор погибла, став сопутствующим ущербом от столкновения двух враждующих сил, в день, когда хаос, бывший ее другом, ее убил, Эрнест оплакал ее, похоронил в ее любимом уголке сада под вишнями и снова пошел на службу.

Он обосновался в мансарде, оставив дом и сад на откуп ветрам, времени, насекомым и разрушению. Засохшие туберозы вызывали тупую боль в груди слева, она длилась ровно четырнадцать минут двадцать секунд, а потом проходила. Эрнест ходил на службу мимо них каждый день и не думал менять маршрут.

О новой жене с ним заговорили осторожно и деликатно, с намеком, что женатому господину гораздо проще будет получать карьерные блага и дальше. Эрнест эти разговоры вежливо игнорировал. А потом встретил Лаванду.

Количество хаоса в ней превышало допустимое. Слова в ее досье были достаточно однозначными, чтобы ее отмести. Жизнь в мансарде до момента, пока он не ляжет рядом с Элеонор в тенистом уголке под вишнями были надежным планом.

"Оборотень, еще из фанатов Поттера, зачем вам это отребье?" - сказали ему. "Я могу позаботиться о вашем саде", - сказала она. "Спасите мою дочь", - сказала ее мать.

Сад и правда стоило спасти.

дополнительная информация: можно сказать, что Эрнест внезапно разглядел за словами в досье человека. А может, кризис среднего возраста никого не щадит. Короче, у них с Лавандой очень устойчивый, крепкий и надежный брак, основанный на чудесном принципе - они друг другу не мешают. Он не мешает ей приводить в порядок сад и дом - наследие первой жены. Она не мешает ему ходить на службу, читать и каталогизировать все, что попадется под руку, потому что в это темное время каждый справляется как может. У них конечно же нет ни любви, ни неприязни - снисходительное приятельство и вежливый интерес к тому, как прошел день. Все их общение сводится к ежедневному файв о клоку и периодическим выходам на разные там события, где предполагается быть с супругой. Во что и куда это разовьется - увидим. Его политические убеждения можете интерпретировать как вам угодно, но вообще я себе представляю его человеком системным, конформистом, но способным к эмпатии, пусть и в экстраординарных случаях.

Victoria Clément., 40-46 лет
｢хозяйка салона "Мадам Клеман" , kristin scott thomas｣

Виктория Клеман, известная меценатка, хозяйка салона «Мадам Клеман», супруга кавалера Ордена Мерлина второй степени Гилдероя Локхарта.

Одна из самых элегантных и скрытных фигур современного магического общества. Её жизнь пример редкого сочетания личного достоинства и тонкого вкуса, сформированного в культурных традициях Старого и Нового Света.
Свою юность Виктория провела в Европе, получив классическое магическое образование в Шармбатон и рано проявив интерес к искусству и светской культуре. В начале взрослой жизни она некоторое время жила в Соединённых Штатах Америки, где вышла замуж за Натанэля Уэстмора — представителя одной из старейших чистокровных магических семей Новой Англии, финансиста и консультанта трансокеанских магических фондов.
Этот брак трагически оборвался в 1986 году, мистер Уэстмор погиб в результате несчастного случая, связанного с нестабильностью портальных чар. После его смерти и громкого судебного процесса сопровождавшего раздел имущества между родными покойного, Виктория вернулась в Европу, предпочтя на какое-то время уединение от публичности.
Спустя три года она вступила во второй брак  с французским магом Себастьяном де Лорреном, известным коллекционером магических артефактов, покровителем художественнвх искусств и видным представителем салонной культуры континентальной Европы. Этот союз оказался долгим и гармоничным. Именно в эти десять лет  Виктория утвердилась как тонкий знаток этикета, искусства общения и организации закрытых интеллектуальных собраний. После продолжительной болезни де Лоррен скончался, оставив супруге не только значительное состояние, но и широкий круг культурных и дипломатических связей.
Выбрав Англию в качестве нового центра своей жизни, в 2001 году Виктория основала в Лондоне салон «Мадам Клеман»*, быстро ставший одним из самых изысканных пространств для встреч представителей магической элиты, художников, писателей и общественных деятелей.
Её третий брак  с Гилдероем Локхартом, знаменитым путешественником, писателем и героем множества бестселлеров, заключенный в 2004 году, оказался заметным событием светской хроники. Союз двух ярких личностей привлёк внимание общественности и прессы, объединив (почти)безупречную репутацию хозяйки салона с харизмой одного из самых узнаваемых магов современности.

*По слухам, среди постоянных гостей  проводятся встречи и игры с элементами эротических и дисциплинарных практик, о которых предпочитают говорить лишь намёками

дополнительная информация:
♥ биография в целом менябельна, но хотелось бы оставить меня в качестве третьего или даже пятого мужа и владение салоном.
♥ не думал поначалу вводить супругу в игру, однако, мне тоскливо, думаю, мы могли бы скрасить будни друг друга как хорошей ссорой, так и разговорами по душам.
♥ вероятно, ты подкидываешь мне идеи для романов и статей, ведь сплетни стекаются к тебе со всей Англии!
♥ сочувствуешь ли ты сопротивлению или же всем сердцем за идею и режим, решать тебе
♥ не думаю, что мы делим постель... что для нас не является проблемой.

ну и главное, пишу до 6000 обычно, птицу использую, но от вас того не требую, в целом я открыт ко всему, посты отдаю по штуке в неделю, пинабелен.

verena sallow, 52
｢колдомедик/бывшая певица (?), natalie dormer｣
what you sow by sub urban
you reap more than what you sow 
I'll lose myself before I lose you

[indent]все семьи устроены по-разному, и у каждой свои странности. две четверти века рука об руку — это много или мало для того, чтобы изучить всю подноготную человека вдоль и поперек?

[indent]кайрос считал, что достаточно, и будучи искусным легилиментом по опыту знал, что ему хватило бы пары суток, чтобы вывернуть сознание наизнанку и добраться до самых его потаенных глубин, но верена доказала, что он ошибался.

[indent]сама верена думала, что ее уже ничто не удивит, поэтому страшилась лишь одного — его равнодушия и неминуемого наказания, — пока кайрос не сделал то, чего она ожидала от него меньше всего.

[indent]он не выдал ее тайны, негласно подписываясь вместе с ней на опасную игру. ее версия под веритасерумом была услышана, и он ее утвердил.

[indent]им поверили. обоим.

[indent]она с легкостью считывала оттенки его молчания и распознавала тлеющее как торфяник напряжение, которое исходило от его сжатых плеч, от размеренных движений и привычного голоса, тихо и обрывисто комментирующего ее слова.

[indent]верена была невероятно красива. он всегда шел чуть позади нее, чтобы все внимание было обращено на нее. ему импонировали ее австрийский консерватизм и педантичность. его привычки и четкое расписание, которому он следовал и которые она переняла, придавали ей спокойствие, как и знание, что вещи находятся на своих местах. им казалось, они читают друг друга — за такое количество совместных лет невозможно было не предугадывать настроение и действия другого. ее мысли о родной австрии стали для него фоном, его не гасила даже окклюменция, которой он ее обучал и довольно суровыми методами. мысли верены о родной австрии он читал по ее глазам, всматривающимся за горизонт, когда она долго стояла у окна, вспоминая калькальпен и альпийские предгорья. ее печаль была неизменна, и в конце концов ему приелась. он перестал замечать, что на самом деле кроется под неизбывной тоской, оставив ей нетронутым этот укромный уголок, а она перестала замечать его чувства. оба продолжали верить, что видят друг друга насквозь.

[indent]когда его вызывают в допросную, он не ожидает, что увидит ту, что похоронил три года назад. любые предположения, что она жива, кайрос настойчиво отметал, раз за разом закрывая для себя эту дверь, мысленно проговаривая напоследок, что он не стал бы ее искать, потому что это ее выбор, который он принимает. в кричащем молчании он покидает комнату. в коридоре, когда его догоняют, просит двадцать минут, чтобы прийти в себя, внезапно отдышаться и понять, как действовать дальше.

[indent]он возвращается, и они следуют дальнейшему протоколу под знакомый ему фон неизменной тоски, которая обнаруживает его многолетнюю небрежность. когда сэллоу остаются одни (кайрос знает, они будут слушать), он медленно снимает свои перчатки и кладет на стол почерневшие по запястья руки, словно измазанные сажей, по ее глазам понимая — она помнит и знает, каков будет его конец.

[indent]— хорошо, что ты вернулась, — лишь скажет он: — кто-то должен будет позаботиться о шарлотте.

дополнительная информация:

я не знаю, что это, приходите, вместе разберемся. буду нежно любить и заботиться в меру своих эмоциональных способностей.

из фактов: чистокровная волшебница австрийских корней.

у верены от природы высокая резистентность к веритасеруму, поэтому не хочется менять имя, красиво складывается.

были помолвлены с 13 лет, на каникулы периодически ездили друг к другу, свадьба была сыграна спустя три года из-за беременности (да, все были в шоке).

старший сын (артур) погиб в возрасте семи лет, и кайрос спрятал в ее сознании воспоминания о деталях его смерти, чтобы вывести из кататонического ступора (проклятые перчатки, до которых случайно дотронулся мальчик, начали свое воздействие: действие проклятия выражается в потемнении кончиков пальцев, будто от сажи, которое постепенно поднимается вверх по рукам. сопровождается легким ощущением жжения и по мере распространения усиливает чувство «горения». в последней стадии, когда «чернь» подбирается к сердцу, сквозь потемневшую кожу начинают просвечиваться пламенеющие вены, после чего волшебник буквально самовоспламеняется и сгорает. его смерть вызывает адское пламя, уничтожающее все вокруг. тогда в адском пламене сгинуло фамильное поместье сэллоу в фелдкрофте и родители кайроса, которому пришлось выбирать, кого в итоге спасти).

второй сын погиб в теракте 2005 года, вместе с которым верена была на матче, что пробудило память о смерти артура; по официальным данным они оба мертвы, но ее тело так и не было найдено. кайрос хоронил пустой гроб рядом с двумя сыновьями и своими родителями на кладбище фелдкрофта. в живых осталась дочь шарлотта, которой семнадцать лет.

ее в итоге нашли (или она нарочно попалась?). есть тысяча и одна причина, почему она могла воспользоваться хаосом и сбежать: банально от ужаса, охватившего ее от смерти еще одного ребенка и пробудившихся старых воспоминаний, которые требовали времени, чтобы их пережить без кайроса и разобраться в них самой, до уверенности в том, что она причастна к року сэллоу (поэтому ей лучше исчезнуть, чтобы не подвергать опасности оставшуюся дочь) или это была наконец-то подвернувшаяся возможность, случайность, за которую она заплатила жизнью сына, чтобы сбежать от супруга, от которого она могла уйти, лишь «умерев». только спустя три года она снова увидела его лицом к лицу: сделаешь вид, что ничего не помнишь, чтобы начать все с чистого листа, или будешь молчать? в какую игру сыграем?